— Следователь Ясиновски, — представил его Верховный. — Из «большого» Управления.

После чего мановением своей густой брови удалил из кабинета верного Луку и предложил оставшимся двоим собеседникам занять места вокруг стола заседаний. Нервно посмотрев на наручные часы, он натянуто улыбнулся Роше.

— Прежде всего должен вас поздравить, комиссар, — произнес он, извлекая из кожаного бювара на своем столе документ, украшенный сразу парой печатей — президентской и печатью Федерального Директората, — Сегодня на коллегии министерства был поставлен вопрос о том, не слишком ли мы поспешили с вашей отставкой. В итоге… — тут Верховный откашлялся, — в итоге мы, учитывая ваши предыдущие заслуги и… Одним словом, вам присвоено звание Специального комиссара федерального значения по особым поручениям.

Роше, приняв взволнованный вид, поднялся с кресла, чтобы принять бумаги из рук Верховного.

— Это, — продолжил тот, — как вы понимаете, аннулирует предыдущий срок вашего выхода на пенсию.

Роше, чувствуя себя так, словно его огрели пыльным мешком по голове, машинально, даже не сознавая этого, снова грузно опустился в кресло. Решение покинуть свой боевой пост и уйти на заслуженный отдых далось ему нелегко. Но, раз приняв решение, он был в нем тверд. И вот теперь этот столь тяжело давшийся ему шаг был напрочь перечеркнут простым листком веленевой бумаги с красивыми печатями и дюжиной строчек невразумительного текста. Комиссар, разумеется, постарался не выдать своих чувств, но, должно быть, охватившая его растерянность все-таки обозначилась на его обычно маловыразительной физиономии. Во всяком случае, именно это чувство Верховный смог прочитать в глазах своего подчиненного, что и означил кисловатой улыбкой.

— Не стоит принимать это изменение ваших жизненных планов слишком близко к сердцу, комиссар, — произнес он примирительным тоном. — Поверьте, никто не собирается силой держать вас на столь ответственной должности.